АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:Прочее/Почти маркиза
19.11.2013 10:05

Почти маркиза

Автор  Анна Пришутова

От редакции: Живет рядом с нами доктор, который помогает справиться с недугами душевными. К счастью, мода на психотерапию начинает просачиваться и в украинский быт. Не то чтобы мы всерьез признавали (и принимали) психотерапевтическую помощь... Ну, разве что сильно прижмет. Так врача-психотерапевта видим мы. А как доктор видит нас и самого себя?

Часто, да что там, почти всегда узнавание клиента происходит как в песне о маркизе.   Которой её верный кучер сообщает постепенно и бережно, что околела кобыла. А точнее, сгорела вместе с конюшней, тогда же, когда и дом сгорел, так как пылало все поместье. Которое загорелось всего лишь от двух свечей, опрокинутых мужем маркизы, который упал от того, что застрелился, не вынеся тяжести известия о том, что он разорил семью….  А в остальном у маркизы: «Всё хорошо, все хорошо».

Клиентка приехала ко мне больше, чем за сто километров. Общественным транспортом. То есть на дорогу в одну сторону у неё ушло около трех часов. Очень высокая, какая-то замученная женщина лет 45-ти с заплаканными глазам и без надежды даже в голосе. Членораздельно она смогла произнести только: «Здравствуйте» и «Меня прислал к вам мой брат. Он живет в вашем городе». Потом она плакала. Почти час. Когда я пыталась что-то сказать, она даже не очень слышала. А если удавалось быть услышанной, плач становился сильнее. Возможно, что-то я смогла бы сделать и в первую встречу, но пришли следующие посетители, и она довольно быстро прекратила плакать и засобиралась. Я успела только понять, что её «бросил муж», она «осталась с ребёнком» и теперь не может «ни жить, ни работать, ни за ребенком ухаживать». Она страдала. Мы договорились о следующей встрече, она сказала: «Спасибо. До свидания», и ушла.

Я была уверена, что больше не увижу её. Мы ничего не успели сделать (я считала, что «сделать» — обязательно означает использовать конкретную методику), ей не могло стать легче (правильный разговор я не считала целебным) и она не могла понять перспективы терапии (потому что у неё не было опыта, а я ей не успела ничего рассказать).

Но она приехала. Я была очень удивлена. Чувствовала себя ответственной и радовалась, конечно. Она снова начала плакать. Но в этот раз уже можно было с ней разговаривать.

— Расскажите всё-таки, что именно произошло.

— От меня ушел муж! Я же вам говорила в прошлый раз. Уже давно, почти месяц прошел. Нет, у него нет другой семьи, он ушел к маме. Да, я осталась одна с ребёнком. И это тоже меня очень волнует. Его уже призывают в армию, а муж никак в этом не участвует, и я останусь совсем одна вскоре. Знаете, как это сложно?!

Я машинально кивнула, хотя, откровенно говоря, не понимала.

— Нельзя сказать, конечно, что у них очень уж близкие отношения. Но всё-таки. Сыну ещё и пятнадцати не было, когда мы поженились. Ну, да, с настоящим отцом они не видятся и не общаются. А зачем? И вообще, всё же было так хорошо! Я правду говорю. У нас же маленький город, скрыть ничего нельзя.

— А как было раньше?

— Началось с того, что он пришел к нам на предприятие. Мы начали работать вместе,  – снова слёзы, но говорит  более-менее плавно и понятно. — Он сказал, что я ему нравлюсь и переехал ко мне. Своего то жилья у него не было...  Она замолчала. Видимо, вспоминала. — И всё было хорошо. Он стал начальником. Зарабатывал еще больше. А знаете, как стыдно, что муж у мамы живет! У нас же город маленький! Все всё знают. Я очень его люблю, понимаете? Я не хочу без него!

— Почему вы так уверены, что невозможно наладить отношения?

— Он такой человек, если решил – так и будет.

Меня это не убедило, конечно, но причем тут лично я.

— Он такой муж хороший! Такого не найдёшь!, слёз стало ещё больше. — Он умный очень, начальник. А я что? Только ПТУ закончила. Это же ничего, все могут после работы задержаться. Он же не с бабами какими-то. Он с товарищами в баре. И потом, это даже не каждую неделю было. Правда, приходилось иногда идти ночью искать. Но так, чтобы из канавы вытаскивать только несколько раз было. Тяжело, конечно, одной тащить потом его домой, но что делать. Сын просто раза два-три помог, а потом отказываться стал. Деньги, правда,  к этому времени уже кто-то забирал. Без вещей пару раз находила, совсем в одних трусах. Но денег у него много бывало только в зарплату. Так-то он пропивал быстро, и потом уже только те деньги были, что я спрятала или накопила.

Она сделала остановку. Я была ей благодарна – мне надо было как-то принять всё то, что она рассказала. Я же должна была помочь ей вернуть мужа! Во всяком случае, я всё ещё так считала.

— Мне так хорошо с ним было! Он танцевать умел. Когда, когда ещё мы вместе не жили, один раз танцевали.  Она снова погрузилась в приятные воспоминания. — Он, правда, считал, что у нас не очень настоящая семья, потому что секс был неполноценный. Как это? Ну, он уже как импотент был – у него ничего не получалось. А я для себя ничего и не просила. Зато он не изменял мне никогда (измена жены). Мне только не нравилось, что всегда просыпаешься в мокрой постели, от мочи. Я потом стала отдельно спать, а то запах плохой долго сохраняется. А как теперь без него – не знаю.

— А вы всё ещё хотите быть вместе?

— А зачем бы я к вам приехала!

Я пыталась осознать услышанное. В мои неполные тридцать лет это было очень сложно. Я не могла представить себя на её месте. Я не могла представить себе уровень веры в себя, уровень чувства собственного достоинства, при котором такое было возможно. А может быть, я не могу представить себе глубину любви, при которой так можно жить? Но я твердо знала несколько вещей. Первое: это не моя жизнь и не мне решать, что есть плохо, а что хорошо. Второе: только когда человек спокоен и чувствует опору под ногами, он может принять правильное и взвешенное решение. Третье: у меня нет необходимости судить о правильности, я могу положиться на подсознательную мудрость и силу, которая есть у каждого человека.

— Вы же поможете мне?

По интонации я догадалась – вопрос уже не первый.

— Конечно. Только обещайте, что вы прекратите плакать хотя бы минут на 45 из того часа, что мы с вами работаем.

Она улыбнулась! О чем? У неё появилась надежда. Других версий у меня не было.

Она приезжала всего лишь месяц. За это время она поняла, что муж у мамы – это хорошо. Свекровь, как оказалось, была категорически на её стороне. Муж почти перестал пить и пытался что-то полезное сделать в доме, в то время, пока она сама была на работе. У неё улучшились отношения с сыном, и как-то сама собой появилась надежда на хорошие оценки на сессии. А ещё оказалось, что её ценят на работе, что её считают привлекательной женщиной («Меня даже назвали молодой в поезде»), что «Это приятно, ходить в парикмахерскую и делать маникюр». Она стала смеяться и шутить. Она «Потратила кучу денег на совершенно бесполезный и красивый цветок в горшке».

Она сама обозначила последнюю встречу. Ей было очень сложно ездить так далеко. Я пыталась уложить в одну встречу как можно больше. Она была мудрее – пыталась завершить начатое, и зафиксировать уже сделанное.

— Так всё изменилось!  Я не узнаю своего мужа, он совсем другой. И такого его я люблю даже больше. Я и себя, в зеркале даже, не очень узнаю. Я его очень жду домой, но не так немедленно, как раньше хотела. Со мной происходит что-то необычное сейчас. Очень жаль, что я не смогу ездить к вам ещё…

Я не знаю, как и что сложилось в её жизни потом, сколько продлилось.  Но жаль, что я не фотографирую клиентов в начале и в конце работы. Никто бы не поверил, что это один и тот же человек.

 

Еще статьи на тему: